ALEXANDER GENNADIEVICH SUKHANOV (continue) 

15. We were met the wife of the owner, the nurse of the local hospital, high, handsome, and smiling woman, two daughters and the grand daughter. The older daughter was rather good herself, alike the mother, living without the husband in family of the father and helped him on service, being on duty on gas substation. The family has got used to glory, both at visitors, and their cameras looked indulgently. Well and the visitor, that is me, have surprised then enough 

16. The owner, certainly, at such his female collective, not could simply so-so. And, the right, was interesting, very interesting. Was shouldered, dried, handed, with the brilliant, inflamed eyes, again and again grated, again and again wounded. But was not erased and was not over wounded, and was smiling. Looked at visitors cheerfully, sometimes, throwing a sharp glance from under an obstinate forehead, what supposedly this the overseas goose arrived? 

17. It would be necessary to explain, that a life, in Russian remote places, in those days, owing to " presence of absence ", was rather and it is rather not so easy but hard. Except for work at a plants, factories, mines, the Russian muzhik dug a kitchen garden, planted a potato, and other vegetables, all the summer long without the days off mowed hay for cows. 

18. Certainly, all members of family helped the owner in this wearisome work, even habitual and sweet sometimes. Weeded out (in) a kitchen garden, put (folded) hay, milked cows and looked after animals. Clearly, that Russian to be means be capable to work so hardly. And it is possible, if you have special attitudes (relations) to the ground on which you stand, and to the sky above you at which you look. And thus still to create something worthy reverence and pride. 

19. As usual, the Owner showed the property. Have crept in the narrow trench dug at a wall of home. The trench appeared as greenery, moreover with tomatoes and cucumbers on laid bushes. Have then visited the cow. I have fed to her a loaf of bread, trying to keep balance on flooring under legs (foots) to not flop in manure. 

                            

                                       АЛЕКСАНДР ГЕННАДИЕВИЧ СУХАНОВ (продолжение) 

15. Нас встречали жена хозяина, высокая, статная, и улыбчивая Валя, медсестра местной больницы, две дочери и внучка. Старшая дочь была весьма хороша собой, в мать, жила без мужа в семье отца и помогала ему по службе, дежуря на газовой подстанции. Семья уж к славе привыкла, и на гостей, и на фотокамеры смотрела снисходительно. Ну а гость, то есть я, надивился тогда достаточно. 

16. Хозяин, конечно, при таком женском коллективе, не мог быть просто так себе. И, право, был интересен, очень интересен. Плечист, сух, большерук, с блестящими, воспаленными глазами, терт-перетерт, кручен-перекручен. Но не стерт и не скручен, а улыбчив. Смотрел на гостей весело, иногда, бросая острый взгляд из-под упрямого лба, что, мол, за гусь заморский пожаловал? 

17. Надо бы пояснить, что жизнь в глубинке российской в те времена, по причине "наличия отсутствия" была весьма и весьма нелегка. Кроме работы на заводе, шахте, руднике, мужик русский копал огород, сажал картошку, и прочее, все лето без выходных косил сено для коровы. 

18. Конечно, все члены семьи помогали хозяину в этом, подчас изнурительном, труде, пусть привычном и сладком иногда. Пололи огород, складывали сено, доили коров и ухаживали за животными. Понятно, что быть русским, означает быть способным работать так. И это возможно, если у тебя особые отношения к земле, на которой стоишь, и к небу над тобой, на которое смотришь. И при этом еще создавать нечто достойное почитания и гордости. 

19. Как водится, Хозяин показывал свои владенья. Вползли в узкую траншею, вырытую у стены дома. Траншея оказалась тепличкой, да еще с помидорами и огурцами на стелящихся кустах. Потом проведали буренку. Я скормил ей буханку хлеба, стараясь при этом сохранить равновесие на настиле, чтобы не плюхнуться в навоз.